Сегодня: г.

Такер Карлсон об Украине, этно-национализме и секс-драже M&Ms

Такер Карлсон об Украине, этно-национализме и секс-драже M&Ms

Такер Карлсон в беседе с британским Spectator заявил, что НАТО утратила старые цели, а новых не обрела. Альянс похож на зомби, запрограммированного на убийство. Существование НАТО без цели разрушительно, уверен он. Телезвезда считает, что США не должны вмешиваться в украинский конфликт, поскольку американских интересов на Украине нет

Фрелли Грей:Для меня большая честь беседовать с Такером Карлсоном, ведущим Tucker Carlson Tonight, шоу на Fox News, которое также доступно в Великобритании или через приложение Fox News. Продолжаем говорить об Украине.

Но они сразу переходят на тему о том, что «ты работаешь на Владимира Путина» или что-то в этом роде. У меня ограниченный интерес к Владимиру Путину. Я никогда не был в России. Я не говорю по-русски! Еще меньше я говорю по-украински. Это просто не та часть мира, которая вызывает у меня интерес. Но даже если бы это было так, ответьте мне на мой вопрос! Какие жизненные интересы Америки поставлены здесь на карту? Конечно же, они не могут мне на него ответить, поэтому сразу переходят на личности. Для меня это очевидный признак слабости. Если вы впадаете в истерику, когда кто-то спрашивает вас, почему вы что-то делаете, возможно, вы делаете что-то совсем не так.

Ну, хорошо. Возможно, в НАТО есть определенная доля неуверенности. Но я знаю, что в Британии существует сильное желание поддержать НАТО, даже несмотря на то, что основная цель альянса, заключавшаяся в победе в холодной войне, исчезла. А как вы думаете, правилен ли тот аргумент, что, мол, если мы позволим Путину расширяться в Восточную Европу, в страны, не входящие в НАТО, то он будет усиливать давление и на те страны альянса, которые мы обязаны поддерживать по договору. Таким образом, это ставит Россию и Запад в своего рода в точку «спускового крючка», в которой они в данный момент и не находятся.

Такер: Да, но я предполагаю, что это может быть и добровольное нажатие на «крючок». Когда Советский Союз распадался, у меня был медовый месяц. Это было 30 лет назад. Полный крах Союза произошел в августе 1991 года. Это был момент, когда мой отец работал в правительстве США, которое вело тогда холодную войну. Так что каждый вечер это было в центре наших семейных разговоров. В тот самый момент, в отношении которого многие из наших нынешних ястребов по России высказывают свои сожаления по поводу бывшего Советского Союза. Вот уж действительно настоящая ирония судьбы!

Но в любом случае тогда это был атеистический режим. Сегодняшний российский режим субсидирует православную церковь. Возможно, в этом и состоит разница. Это просто мое предположение. Но в любом случае, можно подумать, что кто-то в тот момент мог сказать: хорошо, у нас есть все эти послевоенные институты, которые, очень эффективно, может быть, даже доблестно выполнили свою задачу. Они удерживали Советы от вторжения в Западную Европу. Замечательно. Я всегда был за это, всегда был за НАТО. Но какова цель альянса в данный момент? Может, мы перенацелим его? У нас есть постоянная армия под названием НАТО, так что, возможно, мы сделаем с ней что-то новое? Но никто так и не сформулировал, в чем заключается эта новая цель. И именно в этом состоит огромная проблема.

Это именно то, что каждый, кто освещает политику Вашингтона, где я проработал в течение 35 лет, видит каждый божий день: эти «зомби-институты» маршируют вперед к тому, о чем никто ничего и никогда не может сказать. Их изначальная цель либо уже исчезла, либо они так и не смогли ее достичь. Они доказали свою неэффективность в том, для чего были созданы, но они продолжают работать, потому что хорошо финансируются. Хорошо, если бы это была бы программа HeadStart, разработанная в 1965 году для повышения IQ бедных детей. Она не сработала, но она у нас все еще есть. Но если у вас есть армия, если у вас есть военный альянс под названием НАТО, то я думаю, что отсутствие у вас четкой цели является действительно разрушительным.

Я имею в виду, что раньше это было обязательным условием для всех военных действий. Определите и сформулируйте цель. Обозначьте для всех участников то, что мы собираемся сделать. Вспомните Императорскую Японию — мы сказали им, что не остановимся, пока они не сдадутся, и мы не примем их безоговорочную капитуляцию. Но они отказались. Мы сбросили атомные бомбы на два их города. Они все поняли. Теперь вы можете соглашаться или не соглашаться с тем, что мы делали, но цель никогда не вызывала никаких сомнений — это была безоговорочная капитуляция Японии. А какова же теперь цель НАТО? Защитить Украину? Эта страна не является членом альянса. Я имею в виду, что все это выглядит совершенно по-идиотски и по-детски. В любом случае, я думаю вы поняли меня?

Такер, я думаю, будет справедливо сказать, что в последние дни вы столкнулись с довольно большим количеством критики, потому что, насколько я понимаю, вы единственный ведущий в мейнстриме, который скептически относится к идее о том, что президенту Байдену необходимо вмешаться силой, если Владимир Путин вторгнется на Украину. И за это вас назвали русским шпионом и агентом России. Политики-демократы говорят, что ваши зрители звонят им, чтобы сказать, что вы на стороне России. Как вы ответите на это обвинение в том, что вы на стороне террориста?

Такер Карлсон: Со смехом! Но что интересно, так это бытующее в США предубеждение, что быть агентом России — ужасно, но вполне приемлемо быть агентом Украины. Которых, конечно же, в Вашингтоне много. Собственный сын президента работал в украинской компании, а сам президент был глубоко вовлечен во внутреннюю политику Украины, когда был вице-президентом, и, конечно, остается таким и сегодня. И я не уверен, почему именно это правильно.

Вы знаете, никто в Соединенных Штатах не должен быть агентом иностранной державы или продвигать иностранные интересы за счет интересов Америки. Я имею в виду, что в условиях демократии это довольно просто. Правительство существует, чтобы служить людям, которые привели его к власти путем голосования, и его внешняя политика должна четко отражать это. Что означает: ваша внешняя политика должна служить интересам страны. И если результаты работы правительства улучшают жизнь людей, то это, безусловно, здорово и благородно. Но если его основной целью является служение интересам других стран или их населения, то это по определению незаконно. Я имею в виду, что такая роль может выполняться религиозными организациями или НПО, на это есть много гуманитарных организаций. Но армия США, Государственный департамент, Белый дом, Конгресс США, и даже наши СМИ существуют исключительно для блага Соединенных Штатов. Точка. А у нас упустили это из виду, и в этом вся проблема.

Аргумент, который я всегда привожу против нашего вмешательства в отношения между Украиной и Россией, кстати, уже существует. Ведь мы уже послали Украине миллиарды долларов в виде того, что мы сейчас называем «смертоносным оружием» (кстати, в отличие от какого другого оружия?). Ведь мы также отправили ракетные комплексы, стрелковое оружие и все такое на Украину и в соседние страны. Мы уже финансируем квази-войну. Зачем нам это делать? Я имею в виду, служит ли все это жизненно важным интересам Америки? Возможно, у кого-то такие интересы есть. Но я не слышал, чтобы кто-нибудь их разъяснил.

Если бы вы однажды стали президентом Соединенных Штатов, как предлагают некоторые люди, то вы бы сказали: «Давайте избавимся от НАТО»?

Такер: Вы знаете, как инстинктивный консерватор, я против того, чтобы ломать вещи без веской причины. Я думаю, что первое, что я бы сделал, это дал четкие оценки. У нас есть то-то, у нас есть этот военный союз. Можно с некоторой долей уверенности сказать, что он страшно хорошо финансируется и страшно хорошо вооружен. А есть ли что-то полезное, что мы могли бы с этим сделать? Я думаю, что стоит сделать паузу. Знаете, я думал об этом ровно три с половиной года с тех пор, как Путин встретился с Трампом в Хельсинки. Я был там, и это была большая тема: какой вообще смысл в существовании НАТО? И я не встретил никого, кто мог бы мне объяснить, как мы можем сделать что-то полезное с НАТО. Кто-нибудь искренне верит, что Западной Европе грозит вторжение Путина? Что ж, если это так, то западноевропейские страны, которым, я думаю, мы можем доверять в данный момент, должны защищать сами себя. Я имею в виду, что в этом и состоит идея самостоятельного государства! Вы защищаете свои собственные интересы, у вас есть свои глубокие интересы, у вас есть то, что мы называем «шкурой на кону», и вы должны защищать ее, если она для вас чего-то стоит. И ведь эта система работала достаточно хорошо.

Фредди: я не хочу звучать как «ястреб», потому что не думаю, что являюсь таковым, но я полагаю, что существует теория, что если бы, скажем, Путин каким-то образом захватил Украину, что опять же сомнительно, то дальше он пошел бы на страны Балтии, некоторые из которых являются членами НАТО. Что бы вы сделали в таком случае? Что будет, если он вторгнется в какое-то прибалтийское государство?

Такер: Не уверен, что стал бы вмешиваться в это. Я не уверен, что стал бы иметь дело с… Я имею в виду, послушайте, я американец и другого паспорта у меня нет. У меня четверо детей, четыре собаки и дом. Я никуда не собираюсь уезжать. Так что с моей точки зрения, как настоящего американца, у каждой страны может быть своя отдельная точка зрения. Вот почему я был за Брексит. Каждая страна должна иметь возможность представлять свою точку зрения на мировой арене. Это для меня основа основ. Так что, с точки зрения Америки, я бы спросил, является ли — учитывая конкурирующий характер интересов — нашим приоритетом предотвращения российской экспансии в Восточной Европе? Я имею в виду, это не то, чего нам хотелось бы. Нам хотелось бы, чтобы свободные люди жили свободно.

С другой стороны, свобода людей находится под угрозой во всем мире. В Африке, на континенте, который меня действительно интересует, продолжаются пограничные споры, которые привели к гибели буквально миллионов людей на протяжении десятилетий! И знаете, это очень грустно. Никто не хочет, чтобы это было так, но в наших ли интересах предотвратить это физически или попытаться сделать это?

У нас тоже есть ужасный опыт срывов в достижении желаемых результатов. Этой осенью мы ушли из Афганистана после самой продолжительной войны в американской истории, и вместо того, чтобы остановиться, чтобы спросить: «Почему все пошло не так, как ожидалось, какие ошибки мы совершили, какие наши представления привели к этим ошибкам?», мы гадаем о вторжении России зимой, потому что зимой вторжение легче!

Но я бы задал такой вопрос. Очевидно, что в мире существуют угрозы США и нашим интересам. Глобальные торговые пути. Энергия. Прямая военная сила, и относительная военная опасность исходит, конечно же, от Китая. И поэтому, в той степени, в которой вы сосредотачиваетесь на другом регионе (а не Китае), учитывая размер наших вооруженных сил, лимиты нашего стратегического внимания, ограничения нашего бюджета, вы отвлекаетесь от этого главного объекта. И вот возникает вопрос: а стоит ли так поступать? Но, будучи американцами, мы не обучены так думать. Мы воображаем себе, что для нас все возможно. Мир — это просто меню наших бесконечных возможностей. Мы можем сделать все. Но правда состоит в том, что мы всего этого не можем и никогда не могли. Есть материальные и финансовые ограничения, которые бременем висят на вас.

И поэтому, конечно же, я желаю Латвии всего наилучшего. Я испытывал бы печаль, если бы Латвия когда-либо потеряла свою автономию — в той мере, в какой она еще реально имеет автономию, будучи членом НАТО. Но это неважно. Я бы сказал себе: «Знаешь, это грустно. Но стоит ли этого наше вмешательство, с учетом наших реальных возможностей и того, что оно отвлечет внимание от реальных проблем, которые сосредоточены на востоке». Не Восточная Европа, а Дальний Восток. Так бы я думал. И я полагаю, что это довольно умеренный, разумный, реалистичный способ думать о чем угодно. Я не думаю, что этот ход мыслей радикальный. Я, конечно, не думаю, о том, чтобы принять сторону Путина. У меня нет особого интереса ко всему этому. Меня волнует только моя страна.

Фредди: Интересно, что вы упомянули Китай, потому что во внешнеполитических кругах было много разговоров о «Тихоокеанском развороте» в Америке за последние 20 лет, и что теперь стратегический фокус Америки должен переместиться на Тихий океан, а не на Европу, Ближний Восток и страны Восточной Европы. И, конечно же, поворот к Тихоокеанскому региону действительно бросает вызов Китаю. Он бросает вызов китайским амбициям. Так что, по-видимому, Китаю выгодно, чтобы Америка сосредоточилась на Украине, потому что это будет означать, что Америку будет меньше заботить то, что Китай делает, скажем, в Южно-Китайском море или где-то поблизости.

Такер: Здесь и сказать нечего. Послушайте, я не утверждаю, что здесь есть какой-то заговор. Я думаю, что особенность человеческой природы состоит в том, что, сталкиваясь с неразрешимой проблемой, люди обычно обращаются к чему-то другому, чтобы занять свои мысли. Я имею в виду, это имеет отношение к вашим зрителям, которые являются журналистами. Любой, кто когда-либо испытывал угрозу крайнего срока, скажем, для написания статьи в журнале, наверняка испытывал при этом и искушение просто переставить свои книги в другом порядке! Потому что это еще одна проблема, над которой нужно работать, и вы уходите от проблемы, с которой вы столкнулись, которую вы на самом деле не можете решить! Китай — это проблема, которую Соединенным Штатам очень трудно решить. Непонятно, как мы будем решать эту проблему. Под проблемой я имею в виду предоставление возможности завоевания мировой гегемонии той стране, которая на самом деле не верит ни во что, во что верим мы. Это принесло бы огромные изменения в мироустройство и в то, как живем мы в Соединенных Штатах, и в то, как живете вы в Великобритании.

Если бы Китай стал управлять миром, все сильно бы отличалось от того, что мы имеем сейчас. Я думаю, что это огромная озабоченность, и озабоченность законная. А мы не занимаемся этим осмысленно. Вы часто слышите, как люди справа говорят: «Это все потому, что мы берем деньги из Китая». И это правда. Между прочим, наш бывший госсекретарь Мадлен Олбрайт была полной дурой, но разбогатела, как и многие другие, благодаря эффективному представлению китайских интересов американскому бизнес-сообществу. Многие другие в нашем дипломатическом корпусе сделали то же самое. Так что это прямая распродажа нашей страны. Голливуд распродается, НБА распродается. Они контролируются китайским правительством. Все это знают.

Но я думаю, что на более глубоком уровне эта проблема не имеет ничего общего с коммерцией. Это просто связано с ужасающей природой самой этой угрозы и нашим внутренним страхом, что мы ничего не можем с этим поделать. Итак, вот с чего я бы начал. Не с вопроса поворота на восток. Китай имеет огромное влияние прямо в нашем западном полушарии! Отправляйтесь на любой остров в Карибском море, включая американские колонии. Там мы называем их протекторатами, но это колонии. Санта-Крус, Виргинские острова, например. Вся инфраструктура на Санта-Крусе построена Китаем. Что это?! Зачем Китаю строить аэропорт и дороги на Санта-Крусе? И почему они делают то же самое на Ямайке и Гаити и практически в каждом населенном пункте Карибского бассейна? То же самое и в Южной Америке.

Это наше полушарие, о котором мы более 200 лет прямо говорили, что контролируем его. Мы не позволим мировым силам из-за океана контролировать что-либо значимое в нашем полушарии. Но они здесь есть! И это полностью нами игнорируется. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь упоминал об этом. Я заметил это только потому, что много путешествовал. Так что я бы просто начал с этого и спросил: «О чем все это?» Может быть, это совершенно нормально, что они строят инфраструктуру в Боливии. А может и не нормально.

Фредди: Я имею в виду, что если бы вы разрабатывали американскую глобальную стратегию, вы бы, наверное, подумали, что изоляция Китая — это хорошо. Поэтому отделить Россию от Китая было бы хорошо, если бы не тот факт, что риторика Америки в данный момент, похоже, наоборот сближает Россию и Китай с невероятной быстротой.

Такер: Да, конечно, это итог нашей линии. И я лично считаю, что это один из точно рассчитанных результатов. Что меня так восхищает и одновременно так отталкивает, так это то, что у нас явно есть много людей, занимающих руководящие должности в США, которые искренне верят, что у нас больше общего с Китаем и его правительством, чем с правительство России. Я никоим образом не защищаю то, как действует путинское правительство. Заметьте, я в России не живу. Мне относительно нее все равно. Правда, мне жаль Эда Сноудена, который там застрял.

Но если быть честными, а мы всегда должны быть честными, у нас гораздо больше общего с Россией, чем с Китаем. Я имею в виду, что Россия христианская страна. Нет, это не какая-то евангелистская или абсолютно нравственно чистая страна. Но ее культура уходит корнями в западную цивилизацию, иначе говоря, хотя мы никогда так не говорим, но это правда: в христианскую цивилизацию и христианство. Я имею в виду, что основа этой страны христианская. Соответствует ли их жизнь этим нормам? Думаю, что зачастую это не так. Самым мрачным периодом в истории России был период, когда она перестала быть русской и стала советской. Но в целом, я надеюсь, вы уловили суть.

Таким образом, для наших лидеров, которые хорошо знакомы с тем, как действуют обе эти страны, смотреть на мир и говорить: «Вы знаете, мы на стороне Китая», (а это абсолютно то, что они говорят), открывает в них что-то ужасающее. Люди могут говорить: «Я ненавижу Путина, я ненавижу то, как он управляет своей страной». На самом деле? По сравнению с чем?

Это отвратительный мир, наполненный геноцидно настроенными безумцами у руля, причем не в двух или трех, а во множестве стран. И единственная причина, по которой они не совершают геноцида, заключается в том, что у них нет для этого власти. У власти много плохих людей. Всегда были. Так что говорить, что Путин хуже всех – это, на самом деле лгать себе. Или быть уж совсем темным

Фредди: Что ж, ваше упоминание о месте христианства в западной культуре вызывает ассоциацию с еще одним обвинением, которое часто выдвигают против вас, а именно обвинением в том, что вы пробуждаете силы этнонационализма. Как вы реагируете, когда люди говорят это?

Такер: Этнопсихи! Я имею в виду, это одна из тех фраз, которые недоумки, руководящие журналом The Atlantic, разбрасывают, не задумываясь, вокруг себя. Этнонационализм?! Я не знаю. Я даже не знаю, кто я по национальности! Я наполовину швед, наполовину англичанин. Я думаю, это не представляет для меня большого интереса. Вам я могу сказать. Я американец. Я не думаю этническими категориями. Меня совсем не так воспитывали и до сих так не воспитывают. И я сопротивляюсь любому давлению. Давление идет в основном со стороны левых, которые заставляют меня причислить себя и всех к какому-то сообществу или расовой группе. Я ненавижу это дерьмо, и я никогда не буду участвовать в этом.

Но вот что самое интересное, так это то, что те же самые люди, которые говорят, что противостоять нашей войне с Россией из-за Украины является этнонационализмом, одновременно утверждают, что Украина — это для украинцев! И что русские не имеют права жить в ней. А вот у нас в страну за последний календарный 2021 год въехало два миллиона нелегальных иммигрантов. Въехали самовольно, нелегально, без документов, как их там ни назови: два миллиона. Это примерно в четыре раза больше, чем население Бостона. Это огромное количество людей, правда? Даже в стране с населением 345 миллионов человек. Это беспрецедентное множество людей. И оправдание этому — тезис о том, что «границы — это расизм». В поисках лучшей жизни люди имеют право идти, куда хотят.

Вот я смотрю на десятки тысяч российских граждан, скопившихся на границе с Украиной в надежде на лучшую жизнь. И я вижу, как мировые лидеры говорят: «Нет, вам нельзя — Украина для украинцев!» Я имею в виду, говоря об этнонационализме — почему, если мы можем нелегально ввезти тысячи гаитян, почему такой ажиотаж с украинцами вокруг того, чтобы просто впустить в страну несколько тысяч русских?

Конечно, я шучу. Или делаю вид, что шучу. Но я думаю, что все это смешно. Если говорить об этнонационализме, то какая самая большая этнонационалистическая нация в мире? Ну, это их ближайший союзник, Китай. Китай — это этногосударство. Оно управляется ханьцами и для ханьцев. Как вы думаете, почему столько проблем существует с уйгурами? А с монголами и тибетцами? Потому что они не ханьцы.

Так что управляйте своей страной, как хотите. На самом деле я вам не судья. Я сужу свою страну, потому что живу здесь. Но, знаете ли, Билл Кристол (американский политолог, неоконсерватор. В 1989—1993 годах руководитель аппарата вице-президента США. В 2019 году подписал «Открытое письмо против политических репрессий в России» — Прим. ИноСМИ) все же идиот! «Этнонационализм! Фашизм!» Понятно. Понял, Билл. Парень, который не смог бы издавать даже малотиражный журнальчик, говорит: «Я отвечаю за американскую внешнюю политику». Подумай, о чем ты говоришь! Это смешно!

А вообще-то есть много смешных людей. И я тоже иногда смешон. Я понимаю. У меня высокая терпимость к смешному. На самом деле меня пугает только серьезность, с которой воспринимают смешных людей. У нас большая, влиятельная страна. Нельзя позволять глупым людям вести себя глупо, и не реагировать на это. Это вообще, что такое? Меня действительно пугает, насколько посредственным является наш класс лидеров. Мало того, что они всегда неправы, так еще и с низким IQ. Как будто бы Билла Кристола считают интеллектуалом. На основании чего?

Фредди: То есть вы сейчас намеренно так организуете свои программы, чтобы спровоцировать их ярость

Такер: Нет! Нет, нет, я этого не делаю. И кстати, если быть честным, я не очень ощущаю их ярость, потому что не люблю интернет. Он не сделал меня умнее. Я прилагаю решительные усилия, чтобы выключить все эти мусорные гаджеты. У меня нет телевизора, но есть iPad и телефон. Вот и вся моя электроника. А на ночь я выключаю и эти штуки и читаю книги. Знаете, ничего заумного. Я читаю на ночь научно-популярные книги. Я не думаю, что Интернет сделал нас мудрее или даже более информированными. И поэтому я не захожу в соцсети. Я не захожу в Твиттер, чтобы читать о себе или о чем-то еще. Я действительно не знаю, что говорят люди, и мне это не интересно. Если будет что-то важное, кто-то, кого я люблю, расскажет мне, и я внимательно выслушаю. Ну и что, если Дэвид Фрум (американский журналист и политический комментатор. Бывший спичрайтер по экономике президента США Джорджа Буша – Прим. ИноСМИ) сошел с ума? Я работал с Дэвидом Фрумом шесть лет. Я очень хорошо знаю Дэвида Фрума. Если Дэвид Фрум злится на меня, ну и пусть. Вы понимаете, о чем я? Мне все равно. Почему это должно меня волновать?

Фредди:Извините, что полностью отхожу от глобальной политики: вы видели реакцию на вашу передачу о драже M&Ms в социальных сетях?

Такер: Так смешно, что вы об этом вспомнили. Я полностью забыл об этом, и единственная причина, по которой я что-то знаю, состоит в том, что один из моих продюсеров позвонил мне сегодня утром и сказал: «Давай сделаем продолжение этой передачи об M&M», которую я записал, и я не преувеличиваю, всего за шесть минут. Я имею в виду, это было пустяком. В нем не могло быть и 80 слов.

Фредди: Давайте объясним британским зрителям, что это было. Что-то случилось с этими M&Ms.

Такер: Итак, M&M Mars, компания, производящая M&Ms, эти восхитительные шоколадные шарики — если у вас их нет в Великобритании. Как вы, наверное, заметили, я люблю конфеты. Не должен бы, но тут уж ничего не поделаешь. И вот они выходят с покаяними: «Окей, наши мультяшные персонажи, которые уже давно используются в нашей рекламе… они прямо как маленькие круглые шоколадные конфеты с ножками… в результате глубоких размышлений мы поняли, что они несут сексуальный подтекст, потому что женские персонажи обуты в такие сексуальные ботинки, а теперь, поскольку «женщины имеют значение», а женщины-лидеры так важны, мы собираемся переобуть их в неуклюжие туфли на плоской подошве».

Сам я являюсь сторонником компании M&M’s. Я единолично удерживаю их акции на высоком уровне, так что я не против M&Ms. Но я только отметил в своем скетче, что женщины могут быть лидерами и при этом носить сексуальные ботинки! Ничего принципиально противоречивого в этом нет. У нас могут быть женщины, которые все еще женственны при всем своем лидерстве. Я просто немного поиздевался. Я высмеивал это. Я просто пошутил. Но это явно глубоко взволновало людей. Ну и пусть!

Фредди: Ну, думаю, от этнонационализма до конфет…

Такер: Могу я сказать одну вещь? Самое смешное, что я просто всегда так думаю. У меня есть довольно смелые взгляды на несколько разных вещей, но они не связаны ни с чем политическим. Вы знаете, у меня действительно свои собственные взгляды на природу того, что не считается мейнстримом. Однако мои взгляды на расы, пол или внешнюю политику совершенно умеренные. Они весьма усредненные. Десять лет назад мои взгляды были недостаточно интересны, чтобы даже упоминать о них. И они не сильно изменились. Так что это смешно, когда тебя называют этаким «радикальным апологетом Путина и расистом». На самом деле нет! Я гораздо более традиционен, чем все это.

Фредди: Каков ваш самый смелый взгляд?

Такерр: Я ненавижу гипсокартон. Я очень не люблю ненатуральные строительные материалы. Я действительно верю в дерево, и я экстремист в этом вопросе, и я не буду жить или проводить время в комнате, стены которой покрыты гипсокартоном, который похож на гипс, обклеенный бумагой. А ведь гипсокартон — это очень распространенный строительный материал, потому что он дешевый и простой в установке. Но он отвратителен, и высасывает из тебя жизнь. Просто утомительно находиться в комнате, покрытой гипсокартоном. Так что я просто не буду делать этого. Нисколько не дороже обшить комнату, скажем, сосновыми досками, как в той, в которой я сейчас нахожусь, и я так и делаю. Я не люблю находиться в комнатах со стенами из гипсокартона, верхним освещением или чем-то еще люминесцентным. Зачем мне это? Я очень верю в натуральные строительные материалы. Эстетика для меня очень важна. И природа очень важна для меня тоже. И поэтому я просто не собираюсь этого делать. Я никогда не буду оставаться в гостиничном номере, если я могу избежать этого. Просто не люблю.

Фредди: Как вы, наверное, знаете, это ваш фашистский этнонационализм, выражающий…

Такер: Ну, это уже смешно. Вот архитектура действительно имеет для меня значение. И когда мы были в Венгрии прошлым летом, я произнес речь. Я никогда ничего не записываю, поэтому я просто произносил речь. И я только что начал заниматься архитектурой, потому что она меня действительно волнует. Мне нравится красивая архитектура, возвышающая человеческий дух, а не гротескная архитектура из стали и стекла, которая этот дух сокрушает. Это ведь так просто. У меня вообще нет сложных или блестящих взглядов на вещи. Это очень, очень нормальные взгляды. Но я действительно имею в виду именно то, что говорю. Поэтому я и произнес ту речь. А Дэвид Фрум сказал тогда что-то типа: «О, это Альберт Шпеер! (Альберт Шпеер — личный архитектор Гитлера, рейхсминистр вооружения и военного производства. 1 октября 1946 года Международный военный трибунал в Нюрнберге признал его виновным в совершении военных преступлений и преступлений против человечности и приговорил к 20 годам тюремного заключения — Прим. ИноСМИ). Он интересуется архитектурой! Он нацист!» Это просто смешно.

Фредди: Такер Карлсон, большое спасибо, что пришли.

Такер: Спасибо, Фредди. Был рад вас видеть.

 

 

 
Статья прочитана 3 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

 

Здесь вы можете написать отзыв

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля

Последний Твитт

Архив

Наши партнеры

Читать нас

Связаться с нами

eduard.add200@yandex.ru